«Мы - правнуки Победы»: как патриотическая неделя в ДОУ перестаёт быть формальностью

Автор: Гаврилюк Юлия Анатольевна

Организация: МАДОУ Детский сад №29

Населенный пункт: Краснодарский край, г. Новороссийск

Аннотация. В статье описывается опыт проведения тематической недели «Мы - правнуки Победы» в дошкольном образовательном учреждении. Автор отказывается от традиционного «парадного» подхода, при котором мероприятия недели сводятся к череде отчётных занятий, и предлагает выстраивать работу вокруг семейного архива и предметного погружения. Показывается, как обычная фотография прадеда или сложенный треугольником лист бумаги запускают в детской группе живой разговор, который невозможно запланировать в конспекте. Приводятся конкретные организационные решения и наблюдения за реакцией детей.

Ключевые слова: патриотическое воспитание, День Победы, дошкольный возраст, семейная память, музейная педагогика, «Бессмертный полк».

Вместо вступления

Когда заходит речь о патриотической неделе в детском саду, у многих воспитателей возникает внутреннее сопротивление. Причина проста: за словом «неделя» слишком часто стоит знакомая последовательность - беседа по картинкам, аппликация звезды, разучивание стихотворения к утреннику, отчётная фотография для сайта. Всё это делается добросовестно, но проходит мимо ребёнка, не оставляя следа.

Мы попробовали выстроить неделю «Мы - правнуки Победы» иначе. Отправной точкой стал  вопрос: что из этой темы может стать для шестилетнего ребёнка своим? Ответ оказался почти очевидным - то, что связано с его семьёй. Война давно перестала быть абстрактной страницей учебника: она вошла в каждый дом через биографию конкретного человека, чей портрет висит на стене или лежит в старом альбоме.

Что изменилось в планировании

Мы отказались от идеи расписать каждый день по минутам. А добавили три содержательных «опоры», вокруг которых выстраивалась вся неделя.

Первая опора - семейный артефакт. За две недели до начала родителям было предложено (именно предложено, без обязательств) принести любую вещь, связанную с семейной памятью о войне: фотографию, награду, письмо, страницу из военного билета, даже просто переписанный от руки рассказ бабушки. Результат превзошёл ожидания: из двадцати четырёх семей откликнулись девятнадцать. Принесли разное - у кого-то сохранилась ложка с инициалами, у кого-то только копия извещения, у кого-то фотография, где лицо почти неразличимо. Но каждая вещь стала поводом для разговора, который ребёнок слышал дома и потом принес в группу.

Вторая опора - «стена памяти» вместо выставки поделок. В раздевалке освободили стену и повесили там портреты, принесённые семьями. Не рисунки на военную тему, не коллективные работы из ладошек, а именно лица - часто пожелтевшие, нерезкие, случайные. Дети подходили к этой стене без напоминаний. Показывали друг другу: «Это мой прадед. Он был танкист». Через два дня группа знала по имени-отчеству почти всех, чьи портреты висели на стене. Никакого специального занятия для этого не потребовалось.

Третья опора - вещь в руках. На одном из занятий мы разбирали «посылку на фронт»: настоящие шерстяные носки, кусок мыла, ложка, кисет, сложенный треугольником лист. Дети не слушали объяснение - они это трогали, нюхали, вертели в руках. Вопрос «зачем солдату кисет, если он не курит?» вызвал обсуждение, в котором участвовали все, включая обычно молчаливых. Ответ искали вместе: может быть, для хранения мелочей, может быть, чтобы обменять на что-то нужное, а может быть, просто потому, что кто-то дома думал о нём и хотел передать тепло.

Трудный разговор

Одна из сложностей, к которой мы не были готовы до конца, - это вопросы детей. «А прадед умер?» «А его убили?» «А почему война была?» Воспитателю нужно было отвечать честно, но без подробностей, которые не по возрасту. Мы выработали для себя правило: говорить правду, но не смаковать ужасы. Если ребёнок спрашивал о смерти, говорили о том, что прадед не вернулся, и о том, что его помнят. Если спрашивал о причинах войны  - о том, что была большая беда, и люди защищали свою землю и своих близких.

Самым неожиданным оказался вопрос одного мальчика: «А если бы мой прадед не воевал, меня бы не было?» Вопрос остался без ответа  - не потому, что мы не знали, что сказать, а потому, что в этот момент стало ясно: тема действительно важная. Ребёнок не пересказывал услышанное, а думал.

Завершение недели

Финал был скромным по форме. Не утренник с костюмами и отрепетированными репликами, а тихий выход к памятнику - теми, кто хотел и мог. Дети несли портреты, которые принесли из дома. Кто-то из родителей шёл рядом. У памятника не читали стихов, не пели хором. Просто постояли, положили цветы, помолчали. На обратном пути обсуждали, кто что чувствовал - не «понял», а именно почувствовал.

Что осталось

Через месяц после окончания недели «стена памяти» в раздевалке продолжала жить своей жизнью. Кто-то принёс ещё одну фотографию - нашлась у бабушки в деревне. Одна девочка принесла рассказ о прабабушке, которая в войну работала в госпитале, записанный со слов прадеда. Другая семья прислала по электронной почте скан наградного листа.

Это, пожалуй, главный результат. Патриотическая неделя не закончилась в пятницу. Она запустила медленный процесс, который продолжается в семьях и после того, как отчётные документы сданы.

Патриотизм не формируется за пять дней. Но за пять дней можно создать условия, в которых ребёнок впервые почувствует, что история страны - это не что-то отдельное от него, а часть его собственной биографии. Для этого не нужны ни специальные программы, ни дорогое оборудование. Нужна готовность взрослого услышать вопрос ребёнка и не отмахнуться, и желание семьи открыть старый альбом. Всё остальное - методическая надстройка.